Я был навигатором в семье. Водителем-дальнобойщиком, который знал каждую разбитую трассу от Калининграда до Владивостока. Мой мир был асфальтом, придорожными кафе и бесконечным радио. Дома меня ждали жена и сын, но я был для них скорее приятным голосом по телефону, чем человеком. Сын подрос, и в его глазах я читал не гордость, а отчуждение. Я пропустил его детство. Теперь он подросток, и между нами — пропасть молчания.
Всё изменилось в один рейс, когда в Смоленске со мной случилась беда — инфаркт. Не обширный, но тревожный звоночек. В больнице, глядя на потрескавшийся потолок, я понял: я не хочу умирать вдали от дома, чтобы сын узнал об этом из звонка начальника автопарка. Я хочу оставить ему что-то важное. Не деньги. Воспоминания.
Идея пришла безумная. Я всегда водил его на рыбалку, когда был дома. Последний раз — лет семь назад. Он тогда поймал маленького окунька и сиял как солнце. Я решил: мы проедем по всем нашим старым, «рыбным» местам. Сделаем одно большое, последнее путешествие. Не как отец и сын, а как два друга. Но для этого нужен был свой транспорт. Не фура. Что-то маленькое, уютное, чтобы можно было останавливаться где угодно. Старый, но надёжный микроавтобус, который можно переоборудовать под походную жизнь. Цена была высокой. Мои сбережения съело лечение.
Отчаяние — плохой попутчик. В палате, листая телефон, я наткнулся на блог другого дальнобойщика. Он писал, как купил домик в деревне. «Деньги на первый взнос, — признавался он, — я, грешным делом, выиграл. ***** регистрация, бонус за первый депозит, и удача улыбнулась. Теперь у меня есть причал». Меня поразило слово «причал». Мне тоже был нужен причал. Не для себя. Для нас.
Я воспринял это не как азарт, а как навигационную задачу. Точка А — я в больнице. Точка Б — я с сыном у реки. Нужен был транспорт. Я решил попробовать проложить маршрут через эту неизвестную территорию.
Как только меня выписали, я зашёл на сайт. Процесс ***** регистрация был быстрым. Я ввёл логин «Отец». Положил на счёт 15 000 — деньги, отложенные на новые покрышки. Моя безопасность против нашего будущего. Я выбрал игровой автомат «Рыбалка». По той же причине, по которой моряки носят талисманы. Ставки — минимальные. Я не играл. Я ловил удачу. Первый час был впустую. Баланс таял. На отметке в пять тысяч я уже видел, как исчезают наши совместные рассветы на озёрах. Я поставил всё, что осталось. На три линии. Нажал кнопку.
Барабаны завертелись. Я смотрел, как мелькают наживки, катушки, сапоги. Они остановились. Три символа вишни в ряд. Не джекпот. Но раздался звук поплавка, нырнувшего под воду, и начался бонусный раунд «Золотая рыбка». Нужно было выбирать озёра на карте. Каждое озеро — клад. Я выбирал наугад, называя в уме наши места: «Селигер… Байкал… Чудское…». Баланс, который был на нуле, начал оживать. 10 000, 25 000, 50 000… Он вырос до 120 000 и остановился.
Я не стал испытывать судьбу. Вывод. Подтверждение. Я сидел и смотрел на карту России, висящую на стене. Деньги пришли через несколько часов. На следующий день я поехал на авторынок и купил старенький, но ухоженный «Фольксваген Транспортер». Вложил остатки денег в его небольшой ремонт, купил две раскладушки, примус, палатку.
Подошёл к сыну. Он был в наушниках.
— Сашка, поехали на выходные на рыбалку.
— Куда? — недоверчиво снял наушник.
— По старым местам. На недельку. Я купил микроавтобус.
Он молча смотрел на меня. Потом на ключи в моей руке. Кивнул. «Окей».
То путешествие стало для нас перезагрузкой. Сначала мы молчали. Потом, на второй день, у костра, он спросил: «Пап, а помнишь, как я тогда окуня поймал?». И пошло. Мы вспоминали. Ловили рыбу. Грелись у костра. Спали в тесном, но своём пространстве микроавтобуса. Он увидел меня не как дядю, который иногда появляется, а как человека, который может развести огонь под дождём и знает, где водится хариус.
На обратном пути, уже почти дома, он сказал, глядя в окно: «Пап, а давай следующим летом на Кольский? Ты же говорил, там форель есть». В его голосе не было вызова. Было предложение. Дружеское.
Теперь «Фольксваген» стоит в нашем гараже. Мы его постепенно обустраиваем. Саша сам нашёл и купил складной стол. Это наш ковчег. Я больше не езжу на дальние рейсы. Устроился на местную работу. Зарплата меньше, но я прихожу домой каждый день.
Иногда, проверяя двигатель, я вспоминаю тот бонусный раунд. Три вишни на экране. ***** регистрация для меня не была входом в мир азарта. Она была шлюзом. Шлюзом, который вывел меня из тупика одиночества на трассу, ведущую к моему сыну. Я не выиграл деньги. Я выиграл обратно своего ребёнка. И оказалось, что самый ценный улов — не рыба. А тихий разговор у костра с человеком, который снова стал твоим сыном. И ради этого стоит сделать одну, последнюю в жизни, ставку. Даже если эта ставка — все твои сбережения на три вишенки, которые приведут тебя домой.